ВОЛГАРИ (Сценка с натуры)

Сидим на пристани "Норской мануфактуры", ждем парохода. Гул его колес раздается довольно давно. Слышно, как он перекликается со встречным пароходом свистками. Вот показался его дымок, вырисовывается корпус. Среди собравшихся оживление.

-  Это Кавказ и Меркурий! — веско говорит один, держа козырьком руку над глазами, хотя к слову сказать, солнце в лицо ему вовсе не светит. - Это Кавказ и Меркурий, верно говорю... И, немного помолчав, добавляет: или Кашин... Да, Кашин и есть. Кашинский это пароход.

-  Это? Кашинский это. Пароходы нам известны. Кашинский.

Проходит несколько минут. Пароход становится все ближе.

- Кашинский? - с нескрываемой язвительностью неожиданно протягивает фигура в опорках. Та-ак. Кашинский, значит? Самолетский это пароход, вот что! Деревня.

Сказав это, фигура отворачивается, как бы не желая и смотреть на раздавленного им невежду.

-  Да, как-будто Самолет, - слышатся голоса.

-  Клянусь вам, это Самолет,.- галантерейно восклицает кавалер в сереньком с полоской, обращаясь к томящейся барышне.

-  Видимое дело! Сам розовый, внизу красная полоса. Самолет!

-  Эти дела мы можем понимать, - говорит, оборачиваясь, человек в опорках. Обращается он, впрочем, почему-то исключительно ко мне.— Мы, значит, выросли на реке. Природные волгари. И, ежели вы хотите знать, то пароход этот — «Ломоносов».

Оставляя на речной глади широкую полосу крупной зыби, плавно проходит большой, весь унизанный публикой пароход. Над его колесом видна четкая надпись: «Некрасов».

 

{1916}