ПЕРАКЛАДЫ

—  Ну, так как же будет? — спросил тревожно каменщик, пытаясь взять нарядчика за руку и заглядывая ему в лицо.

— А как будет? — ответил тот холодно, вставая и собираясь выходить.— Спасибо тебе за пиво, а на работу в понедельник не для чего тебе приходить,— я уже взял другого. А затем,— эти слова сказал он уже около дверей шинка,— я таких разбойников, таких висельников, как ты, не ищу!

И нарядчик одним шагом очутился на улице, захлопнув за собою двери шинка.

Несчастный каменщик стоял, словно громом пораженный, услышав эти слова.

Долгую минуту стоял он недвижимо, не зная, что и думать. Потом очнулся. Какая-то дикая мысль блеснула в его голове. Он одною рукой схватил стол, за которым сидел, отломал от него ножку и затем замахнулся ею над стойкой. Звон, дребезг, хруст, крик еврейки, возгласы людей, которые тотчас же сбежались, крик городового — все сливалось в дикий, оглушающий хор. Через минуту несчастный каменщик очутился среди толпы евреев, которая просто ревела и визжала от гнева, и они с большим «рейвахом» (шумом) отдали «сумасшедшего и бесноватого разбойника» в руки городового. Грозный страж общественной безопасности ухватил его за плечи и толкнул вперед себя. Рядом с городовым потащилась перепуганная до смерти шинкарка, оставившая вместо себя какую-то другую еврейку в шинке, а вокруг них с воплями и криком целая толпа евреев и всяких уличных оборванцев повалила к участку.

 

[1915]

 

3 В. СТЭФАНІКА

ИЗ РАССКАЗА «КЛЕНОВЫЕ ЛИСТОЧКИ»

 

Утро.

Дети обедали на земле, обливали пазухи и болтали ложками. Около них лежала мать, изболевшаяся, желтая, и от боли прижимала колени к грудям. Дети с ложками во рту оборачивались к маме, смотрели и вновь поворачивались к миске.

—   Семенка, ты уже наелся?

—   Уже,— ответил шестилетний мальчик.

—  Так возьми веничек, побрызгай землю и подмети хату. Маме не годится наклоняться, потому что очень болит в середине. Не пыли сильно.

—  Отойдите, я из-за вас не могу подметать. Мать поднялась и поволоклась на постель.

—   Семенка, а теперь хорошенько вымойся, и Катруся и Мария пусть вымоются, да побеги — в жбанок воды зачерпнуть, только не упади в криницу ', не наклоняйся шибко.

—   Семенка, пойди и нарви огурцов в решето, чтобы я их в горшке наквасила; вижу я, что стану слаба, и нечего вам будет с хлебом есть. Да нарви хрену и вишневых листьев...

—   Семенка, сними с жерди сорочки, чтобы я покатала, а то ходите черные, как вороны...

Семенка все бегал, делал все, что говорила мама, и время от времени посмеивался над младшими сестрами и говорил, что девчонки не умеют ничего, разве только есть.

1 2 3 4 [5] 6 7 8 9