ЧУДО МАЛЕНЬКОГО ПЕТРИКА

Но для Петрика в этом нет греха. Так же, как папа, мама и няня, ему нужны и речка, и Каштанка.

— Няня! Сказку!—требует Петрик, сидя с няней на пригорке под кустом ивняка, на некотором расстоянии от речки. Близко подойти к реке няня боится. Рядом растянулась Каштанка, свесив на сторону язык, и усиленно дышит. Одна рука Петрика совсем потонула в ее волнистой шерсти.

—  Какую тебе сказку сказывать?

—  Расскажи, няня, про ковер-самолет.

Пока няня однотонным тягучим голосом заводит неизменное начало: в некотором царстве... в некотором государстве...— Петрик уже опередил своей неутомимой фантазией. Он уже не маленький Петрик, которого от всего оберегают няня и мама, он царский сын, молодой королевич, и летит он на заколдованном ковре высоко-высоко, под самым солнцем. Сквозь зажмуренные глазки он видит его горячие золотые лучи прямо над своей головой. Петрик взмахивает руками.

—  Я лечу! Лечу, няня!

—  Чтой-то? Аль поприжчилось? С чего бы это?

—  Няня, слушай! Когда вырасту большой, долечу до солнца!

—  Долетишь, как тебе-то не долететь!— поддакивает няня.

Няня зевает, качается, крестит рот, опять зевает.

— Ох! ох! От жары что ли зевается так? Соснуть бы нам с тобой малость. Вишь Каштанка-то давно уж храпит. Ох-ох-ох! Разморило всю.

Но Петрик кричит: — Сказку, няня, другую сказку, про морскую царевну расскажи.

Усталым голосом няня начинает:

— Жила-была морская царевна в терему у своего отца, царя морского... — Сон клонит ее немилосердно. Дрема одолевает, глаза закрываются. Голова все больше начинает качаться и при этом весь корпус подается вперед. Легкий храп вылетает из горла. Няня вздрагивает, оправляется.

— То, бишь, что я сказала?

Морская царевна... царевна, в терему... значит... царевна... Охр! ца-рев-на...

— Няня, няня, не спи!—теребит ее Петрик.

— Сейчас, милый, сейчас! В терему, значит, у батюшки свово жила! Ох-ох! Охр-ох!

—  Няня, рассказывай, дальше рассказывай!

—  Ну, в терему... в золотом... Охр-ox! Охр-ох-ох!.. Няня качается, качается. Тяжелая голова клонится все

ниже и ниже. Все тело, вдруг опустившееся, ищет опоры, все ближе и ближе склоняясь к шелковистой, ярко-зеленой травке пригорка. Петрик видит, что няня засыпает. Он тоже не прочь бы поспать. Но ему нужно что-то выполнить, что на глазах у няни он сделать не может. Пока няня спит, он тихонько, тихонько проберется к речке и на свободе заглянет в нее подальше. Няня не увидит. Мама не узнает. А чтоб не было страшно, он возьмет с собой Каштанку.

— Каштанушка, милая, идем,— говорит Петрик собаке.